«Псевдо»

Не помню уже, о какой точно бойне тогда шла речь, но вдруг я почувствовал, что на меня со всех сторон показывают пальцем, что я в жутком поле зрения. Вот он, хватайте. Я вдруг глобализовался, и ответственность моя вышла из границ. Потому то психиатры и решили, что я за свои действия не отвечаю. Едва вы начинаете ощущать себя преследователем всех и каждого, как вам тут же ставят диагноз «мания преследования». Я все перепробовал, чтобы сбежать от себя. Я даже стал учить суахили, потому что это все таки не должно было быть мне близко, а даже очень неблизко, Я учился, мучился, а в итоге – ничего, потому что даже на суахили я понимал себя и чувствовал принадлежность. Тогда я попробовал угро финскую группу. Я был уверен, что в департаменте Кагор уж точно не наткнусь на угро финна и не окажусь опять лицом к лицу с собой. Но в безопасности я себя не чувствовал. Я опасался, что двуногие, владеющие угро финским, могут случиться и в департаменте Лот. А раз уж, кроме нас, никто этот язык понимать не будет, то мы рискуем расчувствоваться, раскрыть друг другу объятья и заговорить откровенно. Наговорим друг Другу с три короба с поличными, придется грабить почтовый дилижанс, потому что он тутсовсем ни при чем и такой шанс упускать нельзя. Не желаю никаких связей с контекстом. И все равно я ищу человека, который меня не поймет, и я его не пойму, потому что мне до жути необходимо братство.


    ***

    В первые у меня были галлюцинации в возрасте шестнадцати лет. Я вдруг увидел себя среди ревущих волн реальности, и реальность наступала на меня со всех сторон. Я был очень молод, ничего не знал о психиатрии, и когда видел на экране телевизора Вьетнам, подыхающих с голоду африканских детей с надутыми смертью животами, трупы солдат, которые выпрыгивали прямо на меня, – то искренне думал, что спятил и что это галлюцинации. Вот я и стал потихоньку и почти бессознательно разрабатывать свою систему защиты, позволяющую мне время от времени скрываться в разных гостеприимных учреждениях. Но все это случилось не вдруг, а было результатом долгой работы. Я не сам себя сделал. Есть и наследственность от папы мамы, алкоголизм, склероз сосудов мозга, на ступеньку выше – туберкулез и диабет. Но надо начинать совсем издалека, потому что только в начале всех начал можно найти по настоящему неназываемые вещи. С появления моего первого бредового произведения люди стали замечать, что я на самом деле не существую по настоящему и что я, видимо, фикция. Кто то даже предположил, что я плод коллективного творчества. Это точно. Я плод коллективного творчества, с умыслом или без такового, пока сказать вам не могу. На первый взгляд, я не нахожу в себе достаточно таланта, чтобы вообразить, что мог быть сифилитический или какой либо подобный умысел, с единственной целью выдавить из меня хоть какое никакое литературное произведеньице. Возможно, потому, что и маленькая выгода – тоже польза, но с уверенностью не скажу.