c Gallimard, 1979 c Издательство «МАКБЕЛ», 2002 c Г. Л. Халявский, перевод, 2000 c «Im Werden Verlag», 2003 http://www.imwerden.de info@imwerden.de
OCR, SpellCheck & Design by Anatoly Eydelzon books@tumana.net Generated by LATEX 2?
ОТ АВТОРА
Первый набросок этого романа послужил литературной основой для фильма, снятого в Голливуде более двадцати лет тому назад. Фильм назывался – одному Богу известно почему! – «Мужчина, который понимал женщин», и в нем роль «идеальной пары» играли Генри Фонда и Лесли Кэрон. С моим сценарием фильм не имел ничего общего. Таким было начало моих последующих встреч с Голливудом, и воспоминания о некоторых из них до сих пор иногда преследуют меня по ночам. Что касается романа, который я писал в то же время, то он нес на себе отпечаток того, что Роже Мартен дю Гар называл «словесным поносом», а также избыток негодования, часто обретавший в моих устах звучание реквиема-предостережения: до событий в Будапеште оставалось еще пять лет, до пражской трагедии – шестнадцать, и все двадцать – до того дня, когда, благодаря Солженицыну, в лексиконе каждого цивилизованного человека слово «Гулаг» стало синонимом слова «Освенцим». Кинематографическая Мекка имеет долгую и прочную традицию предательства по отноше- нию к произведениям, которые ее, якобы, вдохновляют. То же самое можно сказать о Мекках идеологических, предающих, извращающих и глумящихся над идеями, которые они же и про- поведуют. Таким образом, на этих страницах читатель найдет отголоски моих впечатлений от двух Голливудов: того, который я знал, как романист и сценарист; и другого, беспрестанно оскорбляющего достоинство любого нормального человека. Надеюсь, однажды кто-нибудь проведет сравнительный анализ этих двух полюсов мифо- логии. Мне всегда хотелось вернуться к сюжетам и героям некоторых моих романов и расска- зов, опубликованных в годы, охватывающие период от раздела Берлина до войны в Корее. К их числу в первую очередь относятся «Цвета дня», «Птицы прилетают умирать в Перу» и «Виновный». Я осуществляю свое желание сегодня, когда безумные конфликты, раздирающие человечество сильнее, чем когда бы то ни было, заставляют нас жить в условиях постоянного стресса. Можно не верить в неизбежность ядерной катастрофы, но когда Генеральный секре- тарь НАТО господин Лунс заявляет нам, что шестьсот советских ядерных ракет нацелены на Западную Европу и их разрушительная мощь в триста шестьдесят тысяч раз превосходит мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму, то нам остается констатировать лишь одно: от сути фразы, сказанной Верленом сто лет назад: «Боже мой, Боже мой, жизнь идет своим чередом, простая и спокойная.
... Откуда это тело, крепости которого удивлялся Гамлет, я не знаю. Но жизнь - мое естественное право; я распоряжаюсь хозяином в ней, вдвигаю свое "я" во все окружающее, борюсь с ним, раскрываю свою душу всему, всасываю ею весь мир, переплавляю его, как в горниле, сознаю связь с человечеством, с бесконечностью, - и будто история этого выработывания от ребяческой непосредственности, от этого покойного сна на лоне матери до сознания, до требования участия во всем человеческом, до самобытной жизни - лишена интереса? Не может быть! Но довольно:
Ihr naht euch wieder, schwankende Gestalten, Die frueh sich einst dem trueben Blick gezeigt. Versuch ich wohl euch diesmal festzuhalten?
С восхищеньем переживу я еще мои 25 лет, сделаюсь опять ребенком с голой шеей, сяду за азбуку, потом встречусь с ним там, на Воробьевых горах, и упьюсь еще раз всем блаженством первой дружбы; и тебя вспомню я, "старый дом". /[Огарев "Старый дом" написал в 1840 году. Стихи эти прибавил я, отдавая Белинскому статью в конце сорокового года. (Прим. А. И. Герцена.)]/
В этой комнатке счастье былое, Дружба родилась и выросла там. А теперь запустенье глухое, Паутины висят по углам.
Потом и вы, товарищи аудитории, окружите меня, и с тобою, мой ангел, встречусь я на кладбище...
О, с каким восторгом встречу я каждое воспоминание... Выходите ж из гроба. Я каждое прижму к сердцу и с любовью положу опять в гроб...
/Владимир-на-Клязьме. Весной 1838./
РЕБЯЧЕСТВО
Das Hoechste was wir von Gott und der Natur erhalten haben, ist das Leben... (Goethe)
До пяти лет я ничего ясно не помню, ничего в связи... Голубой пол в комнатке, где я жил; большой сад, и в нем множество ворон...
